Неточные совпадения
Год прошел со времени болезни Ильи Ильича. Много перемен принес этот год в разных местах мира: там взволновал край, а там успокоил; там закатилось какое-нибудь светило мира, там засияло другое; там мир усвоил себе новую тайну бытия, а там
рушились в прах жилища и поколения. Где падала старая
жизнь, там, как молодая зелень, пробивалась новая…
И сама история только в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив человек; вот собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, все готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама история отдохнула: нет, опять появились тучи, опять здание
рухнуло, опять работать, гомозиться… Не остановятся ясные дни, бегут — и все течет
жизнь, все течет, все ломка да ломка.
― Да, вы только себя помните, но страдания человека, который был вашим мужем, вам не интересны. Вам всё равно, что вся
жизнь его
рушилась, что он пеле… педе… пелестрадал.
Но структура бытия такова, что ложь должна раньше или позже обнаружиться и строй
жизни, основанный на лжи, должен
рухнуть и кончиться.
Нравственное обаяние, которое она имела сначала на него, — и, по преимуществу, своею несчастною семейною
жизнью, — вследствие вспышек ее ревности и недостатка образования почти совершенно
рушилось; жажда же физических утех, от привычки и беспрепятственности их, значительно притупилась.
— Наступит день, когда рабочие всех стран поднимут головы и твердо скажут — довольно! Мы не хотим более этой
жизни! — уверенно звучал голос Софьи. — Тогда
рухнет призрачная сила сильных своей жадностью; уйдет земля из-под ног их и не на что будет опереться им…
— Если так, то я способен на все жертвы… Я женюсь на ней, хотя бы от этого
рушилось все счастье моей
жизни.
Их
жизнь течет так ровно и мирно, никакие интересы мира их не тревожат, потому что не доходят до них; царства могут
рушиться, новые страны открываться, лицо земли может изменяться, как ему угодно, мир может начать новую
жизнь на новых началах, — обитатели городка Калинова будут себе существовать по-прежнему в полнейшем неведении об остальном мире.
Целую
жизнь он прожил в качестве маленького человека за чужой спиной и вдруг почувствовал, как стена, на которую он упирался столько лет, начинает пошатываться и того гляди
рухнет да еще и его задавит.
— Эх, сестра! — вздыхал Игнат. — Ты пойми, — ведь ежели что — вся
жизнь моя
рушится! Для чего жил?.. Неизвестно…
— А когда наконец
рушился пласт породы, и в отверстии засверкал красный огонь факела, и чье-то черное, облитое слезами радости лицо, и еще факелы и лица, и загремели крики победы, крики радости, — о, это лучший день моей
жизни, и, вспоминая его, я чувствую — нет, я не даром жил!
Он должен был так умереть, когда все, поддерживавшее его в
жизни, разом
рухнуло, рассеялось как призрак, как бесплотная, пустая мечта.
Они поняли ужасный холод безучастья и стоят теперь с словами черного проклятья веку на устах — печальные и бледные, видят, как
рушатся замки, где обитало их милое воззрение, видят, как новое поколение попирает мимоходом эти развалины, как не обращает внимания на них, проливающих слезы; слышат с содроганием веселую песню
жизни современной, которая стала не их песнью, и с скрежетом зубов смотрят на век суетный, занимающийся материальными улучшениями, общественными вопросами, наукой, и страшно подчас становится встретить среди кипящей, благоухающей
жизни — этих мертвецов, укоряющих, озлобленных и не ведающих, что они умерли!
Елена. Уйди! Я пьяна. Это ты сам меня напоил нарочно. Ты известный негодяй. Вся
жизнь наша
рушится. Все пропадает, валится.
Рушатся экономические основы духовно-культурной
жизни в России, потому что разложились духовные основы экономической
жизни, нравственная и религиозная дисциплина трудящейся личности.
Здесь умирает зять,
А там растет тот враг непостижимый —
Моя вина, которой утвердить
Навеки я хотел работу
жизни,
Она ж тяжелой
рушится скалой
На здание мое!
В
жизни хозяйственной, в строе социальном
рушится капитализм, пораженный смертельными ядами, им самим выработанными.
Старый мир, который
рушится и к которому не должно быть возврата, и есть мир новой истории с его рационалистическим просвещением, с его индивидуализмом и гуманизмом, с его либерализмом и демократизмом, с его блестящими национальными монархиями и империалистической политикой, с его чудовищной индустриально-капиталистической системой хозяйства, с его могущественной техникой и внешними завоеваниями и успехами, с безудержной и безграничной похотью
жизни, с его безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов и социализмом как увенчанием всего пути новой истории.